Патрик Бронте считал самой красивой в семье свою младшую дочь — Анну, стройную худенькую девушку с фиалковыми глазами, светло-каштановыми волосами, красиво падающими на шею крупными кольцами. Внешняя привлекательность сочеталась в ней с застенчивостью, интенсивной духовной жизнью, любовью к литературе. Она была натурой мечтательной, но способной в определенные критические моменты проявить должную твердость и решительность.
Более поздние критики называли ее Золушкой среди своих сестер. Однако и она была литературно одарена, хотя известность пришла к ней гораздо позже, в XX столетии.
Детство Анны также прошло в Хоуорте, где ее вырастила тетя, чьей любимицей она была. Отношение к ней со стороны сестер и брата всегда было соответствующим ее положению самой младшей. Хрупкая, болезненная, задумчивая, она тем не менее приняла участие вместе с Эмилией в создании фантастического мира, связанного с событиями на вымышленном острове Гондал, откуда и берет начало ее творчество. Влияние тети выразилось в том, что в отличие от сестер она была ревностной христианкой и моралисткой, методизм в характернейших его выражениях был ей близок.
Три года она училась в школе мисс Вулер, где были замечены ее незаурядные способности, а далее ее ждала профессия гувернантки, существа совершенно бесправного, в котором никто не видит «живого, наделенного рассудком человека», как утверждала Шарлотта.
Радостную ноту в жизнь Анны внесло чувство к Уильяму Уейтмену, молодому священнику. Но надеждам на любовь, брак, семью не дано было осуществиться. Он умер внезапно во время эпидемии холеры и был похоронен на кладбище, примыкавшем к ее родному дому.
Как и сестры, Анна рано начала писать стихи, ее внимание привлекал окружающий мир, природа, человеческая сущность. В духе эстетики романтизма большую роль в ее поэзии играли настроения, передающие состояние печали, скорби, грусти. Ее религиозное мышление, вера, укрепляющая дух в тяжелых испытаниях, также нашли отражение в поэтических строках.
О жизнь счастливая средь диких гор, Лесов дремучих, океанских волн! Когда везде —открытый нам простор, И он путей неисчислимых полн. Пусть гонят нас, пусть нам покоя нет, Но впереди зато — надежды свет! (Пер. И. Гуровой)
Для ее художественной манеры характерен элегический тон, простота и искренность выражаемых чувств. «Когда нас посещает печаль, мы, естественно, ищем отдохновения в поэзии», —писала она в своем первом романе «Агнес Грей». Боль ранней утраты, грустные воспоминания нашли отражение в стихотворении «Сны».
Проснусь —и всюду тишина, Прекрасных грез пропал и след. Я нелюбима, я одна. Слов выразить все это — нет. Творец, к чему решил Ты дать Мне сердце, что любви полно, Коль радости ее познать Лишь в сонных грезах мне дано.
Ярких впечатлений в ее жизни было немного. Мечтая о море, она совершила путешествие к восточному побережью Англии. Но впечатления быстро вытеснили из памяти последующие события — работа гувернанткой у Робинсонов, куда она помогла устроиться и брату, который влюбился в хозяйку дома, что послужило причиной его увольнения и последующей медленной гибели. Смерть его в 1848 г. Анна переживала тяжело. Отражением трагического опыта стал ее роман «Незнакомка из Уайлдфелл-холла».
Вместе с Шарлоттой она побывала в Лондоне у издателя Смита.
Впервые в жизни Анна смогла посетить Оперу, Национальную галерею, Академию художеств. Жизнь, казалось, обрела новые краски и обещала так много, но Анна уже была смертельно больна. Обеспокоенная состоянием ее здоровья, пытаясь спасти свою младшую сестру, Шарлотта срочно увозит ее к морю, где они любуются скалами на закате солнца, морским прибоем. Однако помочь уже невозможно. Анна Бронте умирает 28 мая 1849 г. в Скарборо, где ее и похоронили.
Впервые Анна Бронте обратилась к жанру исповедально-биографического романа «Агнес Грей» (1847), в котором доминирует тема положения женщин в обществе. Сразу обращает на себя внимание тональность повествования, окрашенная печалью, скорбью, являющаяся отражением дисгармонии бытия.
Героиня, Агнес Грей, вынуждена в силу обстоятельств начать трудовую жизнь. Сердце ее переполняет жажда деятельности, она полна иллюзий. «Как было бы чудесно стать гувернанткой! Увидеть мир!.. Самой содержать себя!» Однако ей предстоит очень нелегкий путь и много разочарований.
Вначале она попадает в семейство, глава которого с точки зрения соседей —«милый, добродушный господин». Но глазам самой Агнес предстал немолодой джентльмен с багровым и длинным лиловым носом. Скандал, который он учинил за обедом по поводу бараньей ноги, довершает реалистически точно выписанный портрет.
Милые розовощекие дети, естественно, прирожденные маленькие тираны, командующие как гувернанткой, так и прислугой. Любимое их занятие — резать ножичком живых воробушков или вырывать у них ножки, сладострастно наблюдая, за муками несчастной птички. Девочка безумно любит лошадей, скачки и, к изумлению родителей, ругается, как кучер. Родителям совершенно неведомы никакие приемы воспитания. Все заботы такого рода возложены на хрупкую гувернантку, ощущающую постоянное презрение хозяйки, равнодушие ее мужа, садизм детей, чувство страшного одиночества и тоски по дому.
В сюжете выделяются две линии. Одна из них связана с течением жизни в определенной среде, другая с эволюцией мысли Агнес, ее мечтами, страданием, надеждами. Последней соответствуют ассоциации, возникающие по тому или другому поводу, и более замедленный темп. В романе ощущаются традиции просветительские, связанные с именами Стерна, Ричардсона, но они сплетаются у Анны Бронте с новым историко-культурным климатом. Жанр исповеди у нее развивается по соответствующим законам, будучи связанным не с прошлым или будущим, но с трагически переживаемым настоящим. Повествование идет от первого лица, часто это «я» сливается с авторским.
Сестры Бронте были поразительно одарены, занятия литературным трудом приносили им ощущение редкостного счастья. Но работа гувернантки была для них каторгой. Поэтому бесполезно искать в романе проявлений педагогического дара. Агнес руководствуется девизом: терпение и труд. Загнать ребенка в угол, зажать стулом и требовать выполнения задания или распять его на полу, чтобы он не мог царапаться и бить, — это скорее непедагогические приемы. Но гораздо важнее другое.