«Испанские и итальянские повести» Альфреда де Мюссе (1810—1857), увидевшие свет в 1830 г., красноречиво заявляли о том, что в стане романтизма появился еще один боец. К 1830 г. романтики, как представители нового течения, значительно окрепли, продолжая критиковать классицизм, эстетические каноны которого отождествлялись ими с уходящими, реакционными формами политической жизни. Присоединясь к романтическому движению, Мюссе видел в его эстетике новаторскую литературную доктрину, с которой он подробно ознакомился в «Сенакле», возглавляемом В. Гюго. Мюссе принял живое участие деятельности поэтов «Сенакля»: он так же выступил против классицистической рутины в литературе периода Реставрации, ему был чужд религиозный аскетизм и мистицизм (Мюссе не создал ни одного стихотворения, которое говорило бы о его приверженности роялизму и католической церкви); поэт свободно обращался с единствами места и времени, применял выдвинутый романтиками принцип сочетания элементов трагического с комическим. Но уже первый стихотворный сборник поэта знаменовал собой возникновение собственной поэтической манеры Мюссе: им были отвергнуты не только чопорность эпигонов классицизма, но и многие романтические штампы.
Первый сборник Мюссе «Испанские и итальянские повести» состоял из поэм: «Дон Паэс», «Каштаны из огня», «Порция», «Мардош» — и ряда небольших стихотворений. Стихи поэта грациозны, задорно лукавы, шутливы и уже достаточно ироничны.
Если в драматической поэме «Дон Паэс» (1828) всерьез описываются безумные страсти, жесточайшее разочарование, страшная месть, то в стихотворной драме «Каштаны из огня» (1829) эти же мотивы значительно приземлены, и даже страшная месть не страшна, то же в поэме «Мардош» (1829), где герой и его возлюбленная от начала до конца запечатлены в сценах, снабженных многочисленными деталями быта, что невольно снижает представление об их чувстве-страсти. Мюссе, несомненно, романтик в «Испанских и итальянских повестях». Обратимся хотя бы к поэме «Порция» (1829), в которой поэт предлагает любовный треугольник: немолодого, но страстно влюбленного в свою жену, Порцию, графа Онорио, и юных Дальти и Порцию, безумно полюбивших друг друга. На сцену ночного свидания указывал в своей заметке о творчестве Мюссе А.С. Пушкин в 1830 г.:«... картина ревнивца, поседевшего вдруг, разговор двух любовников на море — все это прелесть». По-романтически вторгается социальная проблематика в поэму — юный Дальти оказывается бедным рыбаком, но чувство любви к нему у графини Порции столь велико, что она молвит
«Двух любящих навеки Соединяет Бог, сомкнем мы вместе веки. Восхитит и меня с тобою ангел твой». (Пер. А. Курошевой)
В «Порции» появляется и та ироническая нота, насмешливый задор, которые впоследствии разовьются у Мюссе в скептическое восприятие окружающей действительности. Дальти презирает вельмож Венеции, их роскошь, богатство, порождающие порок и нищету.
Я ночью у дворцов, бедняк, бродил босой. Я на вельмож смотрел, являющих собой — Средь челяди своей — подобье параличных; На знать надменную, сановников различных, Чью тень поклоном чтят и что весь век свой спят Под кровлей мраморных и золотых палат. (Пер, А. Курошевой)
Герой бросает вызов окружающему миру, защищая свое попранное человеческое достоинство, возвышенные человеческие чувства. В целом поэзия первого сборника Мюссе красочна и эмоциональна, поэт упивается земными радостными чувствами, воспевая всепобеждающую любовь, прекрасную молодость.
Становление поэта происходило стремительно, как и подобает «сыну века». После Июльской революции в поэме «Бесплодные желания» (1830), написанной после июльских дней, лирического героя Мюссе трудно узнать: «Я молод, полон сил. Не кончив восхожденья, уже я утомлен...»
...Как быстро время мчится! Ребенок вышел в путь без горя и забот, Хоть путь его далек, беспечно он идет. Вдруг на пути ручей. Склоняясь, он глядится В него, и отражен в воде старик седой! (Пер. В. Рождественского)
Пытаясь осознать происходящее в современной действительности, поэт мужественно и искренне, но в мрачных, пессимистических тонах оценил свой век, не находя ничего значительного и возвышенного в его духовном мире. И все же поэт не отворачивается от современной ему жизни, не замыкается «в башню из слоновой кости», будучи уверенным в гражданское предназначение поэта.
Поэт, мечтатель страстный, Кто б ни был ты — дитя иль муж, — коль ты живой, Решайся! Лиру брось — и в бой, скорее в бой! (Пер. В. Рождественского)
А молодых поэтов Мюссе призывает воспевать свободу:
Соблазн пустых прикрас развей без сожаленья. Свободы воздух пусть без страха Муза пьет И обнаженная, как Истина, идет! (Пер. В. Рождественского)
Призывы к свободе и ощущение того, что свободы нет ни во Франции, ни в других странах Европы, вызывают порой у Мюссе чувство глубокой безысходности. В первые годы Июльской монархии в творчестве поэта укрепляется романтическая тема разлада между гордой, свободолюбивой личностью и буржуазным обществом, неспособным понять возвышенные устремления и идеалы. Об этом романтическая поэма «Уста и чаша» (1832), где главный герой-бунтарь, (сродни байроновским героям Гяуру, Манфреду, Ларе), гордый юноша Франк бросает вызов не только устоям общества, но и Богу, смело сбрасывая его с небесного пьедестала. Франк приходит к выводу, что миром правят не мистически-неведомые силы, а вполне земные, реальные. Например, золото, развращающую силу которого он обличает. Ни патриархальная жизнь горцев, ни тем более жизнь в мире буржуазном не приносит счастья Франку.
Критическое отношение к нравам, морали современного общества, к самому буржуазному веку высказывал Мюссе и в «Посвящении» к поэме «Уста и чаша». Поэт — не бесстрастный наблюдатель жизни, горько и страстно размышляет («Посвящение» задумано в форме свободной беседы с читателем) о противоречиях современной Франции. С негодованием он говорит о «стяжателях нечистых», о «тупицах, сановных и речистых», осуждает он и политическое хамелеонство, особенно среди поэтов, равно прославляющих как режим Реставрации, так и буржуазную монархию Луи-Филиппа; не приемлет поэт и религиозную ортодоксию, утверждаясь всё более в религиозном свободомыслии.